«Служите друг другу каждый тем даром, какой получил, как добрые домостроители многоразличной благодати Божией » (1 Петр. 4:10)
Осеннее утро в Ивановском храме

Престольные праздники бывают разные. Многолюдные с перезвонами колоколов в городах или тихие, словно спрятавшиеся за моросью дождя и зарослями высокой полыни в деревне.

В день Усекновения главы Иоанна Предтечи, 11 сентября, мы с ребятами из православного молодежного клуба «Сеятель» были приглашены «на престол» в село Ивановское Калининского района. В Ивановском - старый храм Усекновения главы Иоанна Предтечи. С колокольней, но без колоколов, с крестом, но без крыши, храм возвышается над тихой Шосткой.

Серая пелена дождя, с берега к реке по суглинку колей текут ручьи. На машине не суемся в деревню, оставляем у моста. Из Харитонова под зонтиком идет одиноко женщина. По платку лишь понимаем, что она направляется в храм. Женщина знает дорогу в обход разнузданных колей, по примятой траве, высоко задирая ноги, к кладбищу, а там и к храму.

Село тихо. Село спит (сотовой связи здесь нет, есть где-то там, на горке у березы, а здесь нет). Наверное, раньше престольные праздники возвещали праздничные звоны, но сейчас звонить нечем. В храме темно. Окна заделаны пленкой, и без того скудное на свет утро в храм совсем не пускает света. Только свечи кругом и почти никого народа.

В алтаре отец Сергий Зиновьев вынимает частицы за имена в записках, складывает просфоры в большую плошку, шепчет свое, священническое тихо… Отец Сергий из прихода блаженной Ксении Петербуржской г. Твери. Год назад он здесь также служил в престол. Ему привычен и холод и темнота и теснота алтаря. Приход блаженной Ксении часто помогает храму в Ивановском. Для прихода этот храм не чужой (да и не бывает чужих храмов), каждый год здесь, в Ивановском, на ночлег останавливается крестный ход по Тьме. И тогда храм оживает в многолюдстве. Раз в год… Летом.

А сейчас осень, такая настоящая промозглая и безмолвная, как ноябрьская. День скорбный, день смерти того, кто предвосхищал приход Спасителя на землю, кто крестил его в водах Иордана. Хоть и воскресенье, но день строгого поста.

Служба проходит быстро, как пролетает. Скрипят половые доски в алтаре, скрипят петли в дьяконских дверях самодельного иконостаса. Стоишь со свечой на Великом входе, а сверху на тебя дождь… И не променяешь такую службу ни на какую другую.

И народ как-то незаметно подтянулся. Кто из Твери, кто из Ивановского, а кто, как та женщина, из соседних, дачных, почти опустевших к осени деревень. В храме холодно, переминаются люди с ноги на ногу, пускают в храмовый сумрак горячий пар дыхания.

К исповеди на песочек, на досочки – так теплее. Исповедуются почти все. Маленькая Оля у столика с записками и свечами. Отдает за пожертвования, хозяйничает.

После службы чай. Он остывает быстро, но такой вкусный, с баранками… Заходят две бабули, пришли на службу, выспались…

- Батюшка, простите…

- Не будете больше опаздывать?

- Не будем.

- Ну ступайте с Богом.

И они уже спешат к выходу, крестятся.

Храм пустеет так же быстро, как наполнялся. Мы, словно тени. Тихо несутся поздравления, догорают свечи на сделанных из березы подсвечниках. Все становится по-прежнему.

Сергей, человек, который один тянет на себе этот храм, не присядет, суетится. Ему радостно, что сегодня у него столько гостей, что престол состоялся. Он еще и дарит всем подарки – просфоры в красивых мешочках. Ребятам из «Сеятеля» дарит большую икону «Усекновения главы»:

- Повесите у себя в Пречистом Бору…

Едем в Тверь. Дворники скрипят без перерыва. Мимо проносятся вжавшиеся в землю деревенские домики и поля-поля-поля… Впереди виднеется группка людей.  Женщины, пока мы пили чай, прошли почти два километра. Идут переговариваются, прижимаются к обочине. Проносимся мимо. Лишь в Кумордино начинают пищать телефоны. Долго приходится объяснять, зачем в дождливое воскресное утро ехать в далекую деревню, чтобы постоять в храме. Да и необъяснимо это…

 

Аркадий ЗОЛОТОВ

К списку